Концепция атипичной депрессии формировалась на протяжении более чем 60 лет. Изначально этим термином описывали пациентов, которые преимущественно отвечали на терапию ингибиторами моноаминоксидазы. При этом они оставались относительно резистентными к трициклическим антидепрессантам и электросудорожной терапии.

В настоящее время продолжается дискуссия относительно клинической значимости и надежности оценки реактивности настроения и чувствительности к отвержению. Принципиально важно, что ключевой признак – уровень реактивности настроения не обеспечивает надежного разграничения клинических подтипов и не связан с выраженностью других атипичных симптомов или эффективностью терапии.

Напротив, инвертированные нейровегетативные симптомы (то есть гиперсомния и гиперфагия или прибавка массы тела) эмпирически проявили себя как более надежные маркеры, демонстрирующие более выраженные биологические корреляты и большую клиническую значимость. Эти признаки особенно характерны для тяжелой, рекуррентной депрессии и широко используются в эпидемиологических исследованиях.

Существенным показателем клинической валидности атипичного подтипа выступает его способность определять выбор терапевтической стратегии. В настоящее время данные о превосходстве ингибиторов моноаминоксидазы над другими антидепрессантами при атипичной депрессии остаются противоречивыми. В ряде исследований показана сопоставимая эффективность ингибиторов обратного захвата серотонина, таких как флуоксетин и сертралин, и ингибиторов моноаминоксидазы, таких как фенелзин и моклобемид, тогда как в других работах сообщается о более низкой эффективности ингибиторов обратного захвата серотонина.

В подростковом и молодом возрасте эти изменения нередко предшествуют увеличению массы тела и включают повышение уровней воспалительных маркеров, таких как C-реактивный белок, интерлейкин-6 и фактор некроза опухоли-α. Некоторые исследования предполагают наличие нейробиологической связи с циркадианными факторами, однако данный аспект остается недостаточно изученным. Генетические исследования дополнительно подтверждают эти различия, связывая атипичную депрессию с более высоким полигенным индексом риска для метаболико-воспалительных признаков, в частности для C-реактивного белка, индекса массы тела, лептина и триглицеридов.

Несмотря на более высокую частоту коморбидных психических расстройств, ассоциации между различными психическими расстройствами и атипичной депрессией остаются противоречивыми. Тогда как меланхолическая депрессия демонстрирует более выраженное генетическое перекрытие с шизофренией, атипичная депрессия в большей степени ассоциирована с биполярными расстройствами и расстройством дефицита внимания с гиперактивностью, что указывает на различные профили генетического риска.

В исследовании M. Shin et al., была выдвинута гипотеза о том, что у взрослых с атипичной депрессией по сравнению с другими формами депрессивных расстройств будут выявляться специфические клинические особенности, повышенные полигенные индексы риска психических, метаболических и иммунных нарушений, выраженные циркадианные нарушения, а также меньшая субъективная эффективность и большая частота побочных эффектов антидепрессантов.

Были выявлены три группы факторов, поддерживающих нейробиологическую и клиническую валидность атипичной депрессии:

1. Клинические характеристики, включая более ранний возраст начала, большую тяжесть, более высокий индекс массы тела, а также повышенную частоту коморбидных психических расстройств;
2. Повышенные полигенные индексы риска для некоторых психических расстройств, среди которых униполярная депрессия, расстройство дефицита внимания с гиперактивностью, биполярное расстройство, а также для метаболико-воспалительных признаков: индекс массы тела, сахарный диабет 2 типа, C-реактивный белок и инсулинорезистентность. При этом были получены более низкие полигенные индексы риска для холестерина липопротеинов высокой плотности.
3. Более низкая эффективность и большая частота побочных эффектов при применении антидепрессантов из групп селективных ингибиторов обратного захвата серотонина, а также серотонина и норадреналина.

Определение атипичной депрессии отдавало приоритет инвертированным нейровегетативным симптомам (гиперсомния и прибавка массы тела) в связи с их более сильными и устойчивыми биологическими ассоциациями по сравнению с другими атипичными признаками. При тяжелой рекуррентной депрессии, нейровегетативные симптомы, как правило, демонстрируют большую стабильность между эпизодами. Пациенты с атипичной депрессией чаще были женщинами, имели более ранний возраст начала манифеста аффективных расстройств, большее число депрессивных эпизодов, более высокую суицидальность и более выраженную коморбидность с тревожными, психотическими и маниакальными симптомами. Кроме того, при атипичной депрессии отмечалась большая выраженность расстройств, ассоциированных с употреблением никотина и психоактивных веществ.

У пациентов выявлен более выраженный вечерний хронотип и сезонность аффективных нарушений. Также отмечено существенно меньшее время экспозиции дневному свету. В совокупности эти особенности отражают характерные нарушения циркадианной регуляции. Это позволяет рассматривать циркадианную дисфункцию как потенциальный биологический маркер атипичной депрессии.

Четыре полигенные шкалы риска для расстройства дефицита внимания с гиперактивностью, униполярной депрессии, биполярного расстройства и нейротизма продемонстрировали значимые ассоциации с атипичной депрессией. Эти результаты согласуются с клиническими данными, указывающими на более высокую частоту атипичных признаков в рамках биполярного спектра.

Связь с униполярной депрессией может отражать большую тяжесть состояния и более выраженные функциональные нарушения при атипичной депрессии. Ассоциации с расстройством дефицита внимания с гиперактивностью и нейротизмом указывают на возможное участие механизмов нейроонтогенетического развития и процессов регуляции эмоций. Это согласуется с наблюдаемой повышенной эмоциональной реактивностью и импульсивностью у таких пациентов.

Атипичная депрессия была ассоциирована с более низкой субъективной эффективностью антидепрессантов из групп селективных ингибиторов обратного захвата серотонина, а также серотонина и норадреналина, а также с большей частотой побочных эффектов.

В совокупности, полученные данные позволяют сделать вывод о том, что пациенты с атипичной депрессией могут выигрывать от более раннего рассмотрения альтернатив классическим антидепрессантам и применением циркадианно-ориентированных вмешательств в качестве дополнительной терапии. Циркадианные вмешательства, то есть методы, направленные на улучшение синхронизации, амплитуды и стабильности циркадианных ритмов, такие как светотерапия, стабилизация режима сна-бодрствования, хронотерапия или ограничение приема пищи по времени – могут быть особенно актуальны при атипичной депрессии и потенциально способны улучшать как регуляцию сна и бодрствования, так и ответ на антидепрессивную терапию.

Исследование предоставляет доказательства того, что атипичная депрессия представляет собой клинически значимый подтип, предсказывающий паттерны ответа на терапию и специфические полигенные индексы риска. Устойчивая ассоциация с нарушением хронотипа и резистентностью к терапии поддерживают концепцию циркадианной дисрегуляции как ключевого патогенетического пути, требующего целенаправленных вмешательств.

Shin, M., Crouse, J. J., Lin, T., Byrne, E. M., Mitchell, B. L., Lind, P. A., Parker, R., Mckenna, S., Tonini, E., Carpenter, J. S., Merikangas, K. R., Wray, N. R., Medland, S. E., Martin, N. G., & Hickie, I. B. (2026). Atypical depression is associated with a distinct clinical, neurobiological, treatment response and polygenic risk profile. Biological psychiatry, S0006-3223(26)00004-1. Advance online publication. https://doi.org/10.1016/j.biopsych.2026.01.003