Top.Mail.Ru

Страх набора лишнего веса и гормональная контрацепция: разбор доказательной базы

Вернуться к материалам
Страх набора лишнего веса и гормональная контрацепция: разбор доказательной базы

Страх набора лишнего веса и гормональная контрацепция: разбор доказательной базы

Детальное изображение

Аничкова Елизавета Владимировна

акушер-гинеколог ММКЦ "Коммунарка" Департамента здрвоохранения Москвы

Содержание статьи:

История одного страха

Гормональная контрацепция — один из наиболее изученных и высокоэффективных методов планирования семьи. Тем не менее значительная часть женщин отказывается от ее использования, зачастую называя главной причиной страх поправиться. Прием гормональных средств в сознании людей тесно связан с беременностью, изменением метаболизма и возможным ростом цифр на весах. Страхи подогреваются рассказами подруг, которые набрали на КОК лишние килограммы. И все эти истории не беспочвенны, но...

Первые оральные контрацептивы, появившиеся в 1960-х, содержали дозы этинилэстрадиола в несколько раз выше современных и действительно приводили к заметной прибавке веса (Greenblatt, 1961). Добавьте сюда десятилетиями накопленный опыт женщин, которым назначали инъекционную контрацепцию на основе депо-медроксипрогестерона ацетата (ДМПА), — и готова формула: гормоны = лишний вес. 

Опыт знакомых, истории из интернета — все это подпитывает страх, который сегодня продолжает жить своей жизнью, давно отделившись от реальных свойств современных препаратов.

Цель статьи — честно разобраться, что из этого правда, что миф, а что требует индивидуального подхода. Мы пройдем путь от крупных эпидемиологических данных к молекулярным механизмам, поговорим о группах риска и закончим персонализированным подходом к каждой пациентке.

Что говорят крупные исследования

Начнем с самого авторитетного источника. Кокрейновский обзор, включивший 49 рандомизированных клинических испытаний, не нашел доказательств клинически значимой прибавки веса на фоне приема комбинированных гормональных контрацептивов — КОК, пластыря или вагинального кольца (Gallo et al., 2014). При этом авторы подчеркивают: имеющихся данных недостаточно, чтобы полностью исключить эффект, но значимого влияния не прослеживается. Важно, что это не отдельное исследование, а систематический анализ доступной доказательной базы.

Но вот парадокс: несмотря на это, около 42% женщин сообщают о трудностях с управлением весом именно во время применения гормональной контрацепции (Bass et al., 2025). Как это объяснить? В исследовании, опубликованном в PLOS ONE (2025), ученые постарались ответить на этот вопрос. Большинство участниц, анализируя свой опыт, приходили к выводу, что набор веса скорее был связан с изменениями в жизни, совпавшими по времени с началом приема контрацепции: переездом, сменой партнера, выходом из декрета, стрессом на новой работе (Bass et al., 2025). Это не случайное наблюдение. 

Начало контрацепции нередко приходится именно на такие переходные периоды — и тогда + 3-4 кг за полгода легко «списываются» на таблетки, хотя их настоящая причина — измененный режим дня, питания и уровень стресса.

Тем не менее было бы нечестно остановиться на этом объяснении. Действительно существуют женщины, которые за несколько месяцев приема КОК набирают 5–10 кг при том, что до этого годами держали стабильный вес. Вероятно, у гормонов есть реальные биохимические механизмы влияния на вес — просто они работают не у всех, с разной силой и зависят от конкретного препарата. Давайте разберем их подробнее.

Есть ли у гормонов реальные механизмы для набора веса?

Самый распространенный механизм прибавки веса на КОК — не жир, а вода. Этинилэстрадиол (ЭЭ) активирует ренин-ангиотензин-альдостероновую систему: стимулирует выработку ангиотензиногена в печени, что ведет к повышению уровней ангиотензина II и альдостерона, а те, в свою очередь, задерживают натрий и воду. Клинически это обычно проявляется отечностью, небольшой прибавкой на весах (примерно 1–3 кг) и ощущением «раздутости», особенно в первые недели приема (Oelkers et al., 1995).

В этом случае огромную роль играет выбор правильного прогестагена. Большинство из них не способны противодействовать альдостероновому эффекту эстрогена. Исключение – дроспиренон. Он обладает антиминералокортикоидной активностью и нейтрализует задержку жидкости. Для женщин, у которых предменструальные отеки были проблемой еще до начала приема КОК, препараты с дроспиреноном — логичный выбор первой линии (Huber et al., 2000, Оразов и др. 2025).

А есть ли прямое влияние на жировую ткань?

Да, влияние есть, но более глубокие и детальные исследования в этом направлении еще ведутся. Эндогенный эстрадиол у женщин репродуктивного возраста направляет жир преимущественно в подкожные периферические депо — бедра, ягодицы, грудь (Lizcano, Guzmán, 2014). Это метаболически более безопасное жироотложение по сравнению с висцеральным. Механизм реализуется через рецепторы эстрогена (ER-α) в адипоцитах: они повышают активность липопротеинлипазы (LPL) в подкожном жире и снижают ее в висцеральном. Синтетический ЭЭ в КОК частично имитирует этот путь.

Стоит обратить внимание на исследование 2024 года, которое на молекулярном уровне показало, что и эстрогены, и прогестагены в составе КОК способны напрямую стимулировать процесс адипогенеза — дифференцировки преадипоцитов в зрелые жировые клетки — через эстроген-рецепторный путь (Wren-Atilola et al., 2024). Однако результаты были получены лабораторно, на клеточных культурах, и пока рано говорить, что то же самое происходит в организме человека.

Тем не менее они объясняют потенциальный молекулярный фундамент того, что мы иногда наблюдаем у пациенток.

Здесь уместно упомянуть и фармакогенетику, которая только начинает отвечать на вопрос «почему одни женщины набирают вес, а другие нет». Исследование Lazorwitz et al. (2020, Университет Колорадо, n=276) обнаружило, что носительницы варианта ESR1 rs9340799 (ген рецептора эстрогена 1) в гомозиготном состоянии набирали в среднем на 14,1 кг больше остальных на фоне контрацептивного имплантата с этоногестрелом (Lazorwitz et al., 2020). Генетическая вариация в рецепторе эстрогена, по всей видимости, делает адипоциты более чувствительными к гормональным сигналам. Однако исследование не затрагивало прием таблетированных форм гормональной контрацепции, и пока непонятно, можно ли экстраполировать эти результаты и на них.

Андрогены и перераспределение жира

Важный момент, который часто недооценивают, — андрогенный профиль прогестагенового компонента КОК. Прогестагены I–II поколений (норэтистерон, левоноргестрел в высоких дозах) обладают выраженной андрогенной активностью: они активируют LPL именно в висцеральных жировых депо, способствуя центральному перераспределению жира (Merck Manuals, 2026; Regidor, Schindler, 2017). Висцеральный жир метаболически активен и сам по себе усугубляет инсулинорезистентность за счет продукции провоспалительных цитокинов (TNF-α, IL-6) и снижения адипонектина.

Прогестагены III–IV поколений — дезогестрел, норгестимат — значительно менее андрогенны. Дроспиренон и диеногест, напротив, обладают антиандрогенной активностью и оказывают прямо противоположный эффект: снижают андроген-стимулированный захват жира в висцеральных депо (Regidor, Schindler, 2017).

Гормоны, инсулин и тяга к сладкому

Влияние КОК на инсулинорезистентность (ИР) — еще один возможный механизм набора веса. ЭЭ снижает инсулиночувствительность через пострецепторный дефект в сигнализации PI3K/IRS-1, а прогестагены добавляют к этому собственный вклад через стимуляцию β-клеток поджелудочной железы и гиперинсулинемию (Godsland et al., 1990).

Здесь принципиально важно разграничить: КОК не способствуют развитию инсулинорезистентности у здоровой женщины — лабораторные показатели могут незначительно измениться, но клинически это незначимо. КОК могут усугублять уже существующую ИР у женщин с СПЯ, ожирением или отягощенным семейным анамнезом по СД 2 типа (Wiegratz, Kuhl, 2006). 

Гиперинсулинемия в этих случаях не только способствует жироотложению, но и через дофаминергические механизмы может усиливать тягу к углеводам и сладкому — замыкая порочный круг.

Для женщин с метаболическими факторами риска выбор прогестагена принципиален: предпочтительны антиандрогенные (дроспиренон, диеногест), не рекомендованы высокоандрогенные (левоноргестрел в высоких дозах) и под контролем — ципротерона ацетат, который в ряде исследований у пациенток с СПЯ ассоциировался с повышением секреции инсулина (данные неоднородны) (Cagnacci et al., 2003). Кроме того, при СПЯ с ИР и избыточным весом хорошим дополнением к гормональной терапии может стать использование метформина, что уменьшит вероятное негативное влияние на углеводный обмен.

Главный виновник мифа о наборе веса — ДМПА

Невозможно честно говорить о страхе набора веса и не посвятить отдельный абзац тому, кто в значительной мере этот страх породил, — ДМПА.

Данные наблюдений однозначны: за 36 месяцев использования ДМПА пользователи набирали в среднем 5,1 кг, причем прирост приходился преимущественно на жировую массу (+4,1 кг) с центральным перераспределением жира (Berenson, Rahman, 2009).

Механизм принципиально отличается от КОК: МПА обладает выраженной глюкокортикоидоподобной активностью — он связывается с глюкокортикоидными рецепторами, стимулирует аппетит на уровне гипоталамуса и активирует адипогенез по кортизоловому пути. Нейровизуализационное исследование USC показало, что уже через 8 недель после инъекции ДМПА в орбитофронтальной коре, инсуле и миндалине достоверно усилилась активация в ответ на изображения высококалорийной пищи (Basu et al., 2017). То есть ДМПА буквально меняет то, как мозг воспринимает еду. В России ДМПА зарегистрирован, но на данный момент не применяется с целью контрацепции.

Психология еды: могут ли КОК менять отношение к пище?

Этот вопрос звучит все чаще — и с каждым годом появляется все больше исследований.

  • Наблюдательное исследование (n=75) показало, что пользователи гормональных контрацептивов имеют более низкий грелин («гормон голода») и более высокий лептин и ГПП-1 по сравнению с не-пользователями (Brownlee et al., 2024). Казалось бы, это должно снижать аппетит — но не все так просто. Несмотря на биохимически благоприятный профиль, реальное потребление пищи оставалось выше обычного. Это феномен лептинорезистентности: гормон насыщения есть в достаточном количестве, но мозг реагирует на него слабее.
  • Отдельного внимания заслуживает холецистокинин (ХЦК) — пептид, который выделяется в двенадцатиперстной кишке в ответ на жир и белок в пище и активирует через блуждающий нерв центр насыщения. КОК достоверно снижают базальный уровень ХЦК, что коррелирует с увеличением жировой массы у некоторых пациенток (Hirschberg et al., 1996).
  • На уровне нейромодуляции КОК влияют на серотонинергическую и дофаминергическую системы: изменяют активность передней инсулы в системе пищевого вознаграждения, снижают связывание с 5-HT4-рецептором и уровни ГАМК в префронтальной коре (Barth et al., 2013; Pletzer, Kerschbaum, 2014). Это может объяснять жалобы части женщин на «непонятную тягу к сладкому»: снижение уровня серотонина подталкивает искать быстрый источник удовольствия в сладкой пище.

Прием КОК — не беременность

Долгое время в клинической практике существовало мнение о «псевдобеременности» на фоне КОК, и набор веса связывали с этим феноменом.

Беременность действительно сопровождается физиологическим накоплением жировой массы — в среднем 3–4 кг преимущественно в I–II триместрах (Herrera et al., 2010). Механизмы этого многоуровневые: прогестерон напрямую подавляет гормонсенситивную липазу (HSL), блокируя липолиз (Stelmańska et al., 2015); плацентарный лактоген (ПЛ/HPL) вызывает системную инсулинорезистентность, снижая утилизацию глюкозы матерью на 40–60% и «резервируя» ее для плода; нарастающий кортизол и пролактин дополнительно стимулируют липогенез. Что общего с КОК? 

Те же рецепторные пути — но ключевое отличие — уровни гормонов на порядок ниже. Плацентарного лактогена, который является главным «диабетогенным» гормоном беременности, при приеме КОК не существует в принципе.

Если воспользоваться музыкальной метафорой: беременность — это «форте» в симфонии метаболических изменений, КОК — pianissimo тех же инструментов. Ноты одинаковы, но громкость несопоставима. Поэтому если у пациентки была значительная прибавка веса при беременности — это совершенно не означает, что то же самое произойдет при приеме КОК.

А если ожирение уже есть?

Висцеральный жир выделяет провоспалительные цитокины, которые подавляют синтез глобулина, связывающего половые гормоны (ГСПГ), в печени. КОК у женщин с нормальным весом повышают ГСПГ на 74–215% (в зависимости от прогестагена), снижая уровень свободного тестостерона. У женщин с ожирением этот прирост значительно меньше, и уровень свободных андрогенов остается высоким, продолжая стимулировать висцеральное перераспределение жира (Panzer et al., 2006).

Отдельная ситуация — пациентка на терапии агонистами ГПП-1 (семаглутид, тирзепатид). Тирзепатид замедляет желудочное опорожнение и снижает биодоступность пероральных контрацептивов. В начале 2025 года FSRH (Факультет сексуального и репродуктивного здоровья Великобритании) выпустил рекомендацию: на фоне тирзепатида добавлять барьерный метод или переходить на непероральный контрацептив (пластырь, кольцо, ВМС) — особенно в периоды начала терапии и повышения дозы. Это важная с клинической точки зрения новость, учитывая взрывной интерес к этим препаратам во всем мире (FSRH, 2025).

Но что, если я скажу, что КОК могут помочь похудеть?

Это прозвучит неожиданно — но такие пациентки тоже существуют, и их опыт имеет научное объяснение.

Систематический обзор показал, что введение эстрогенов как компонента гормональной контрацепции повышает основной обмен веществ до +208 ккал/сут (у части женщин эффект

Другие материалы

Все материалы